BestBooks.RU - электронная библиотека

Любовные романы и рассказы

Сделать стартовым Добавить закладку

В нашей онлайн библиотеке вы можете найти не только интересные рассказы, популярные книги и любовные романы, но и полезную и необходимую информацию из других областей культуры и искусства: 1 . Надеемся наши рекомендации были Вам полезны. Об отзывах пожалуйста пишите на нашем литературном форуме.

Сергей Болотников

Действо. Катрен третий

Главная : Фантастика : Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

-А у меня была сумка, - сказал почтальон отрешенно, - армейская, планшетная. Я всегда ходил с ней, пока она однажды не зацепилась за подходящий к станции метро поезд. Хорошо, что ремень оказался слабым.

Якутин отрешенно кивнул:

-Да, мы дарим вещам тепло, а в это время нечто там, внутри, растет, развивается как эмбрион, чтобы в итоге вырасти в полноценного духа вещи. Они бывают разными, эти духи - добрые и злые, как и люди. Никогда не знаешь, как тебе с ними повезет. Питаемая твоими эманациями призрачная тварь может помогать своему хозяину, налаживая его жизнь, а может отравлять и пускать ее под откос. Ваша сумка, Константин, как из этой серии. Вместе с эмоциями хозяина вещи покидает и жизнь. Так бывает. Кстати вот эти ножи у вас в руках, как раз годятся для того, чтобы в них завелись духи. Ведь ими убили столько людей...

-Тихо! - вдруг резко сказал каннибал.

Все недоуменно уставились на него. Каннибал внимательно вслушивался. За окнами луна медленно поворачивалась вокруг своей оси, наполняя комнату мертвенным, холодным светом, который, однако, порождал в углах бесформенные, подрагивающие тени. Тишина стояла звенящая.

-Вот опять! - сказал каннибал шепотом, - я опять это услышал!

-Это трубы, - сказал Якутин, - я же тебе говорил...

-Такое равномерное биение. Разве такое бывает? Словно кто-то бьет по трубам, чем-то тяжелым. Словно ритм. Вы слышали?

-Нет, - сказал Поляков, - я думал о своей сумке... Кроме того, Андрей...

-Говорю же, это трубы! - с нажимом повторил Якутин и блеснул глазами на Полякова, - так, что там про ножи?

-Такой старый дом, - тихо произнес каннибал, - зачем это мясо поселилось здесь? Здесь так неуютно... А мои ножи - они всего лишь выполняли то, что я им приказывал. Я к ним равнодушен.

-Ты так думаешь? - прикованный прислонился спиной к батарее, - это ведь твои любимые инструменты. А они пили не только твои эманации, но и муки убиваемых... а ведь это и точно бойлер - в батарею отдает, вы потрогайте.

Поляков осторожно протянул руку и дотронулся до батареи. Кончики пальцев ощутили легкое биение, как пульс у коматозного больного - во только эти удары были неравномерны и складывались в примитивные синкопы. Максим внимательно слушал. Где-то далеко отсюда, в темных заброшенных недрах дома зарождался смутный неясный ритм - удар, пауза, удар-удар, пауза.

-На мой взгляд, совсем непохоже на бойлер. У нас был дом в деревне, где стояла газовая печь, когда пар скапливался в трубах они начинали щелкать... но совсем не так, - сказал почтальон, - может быть что-то другое?

-Затихло, - произнес каннибал и дернул ножами, - опять. До поры?

-Не мели чушь! - с раздражением молвил Якутин и дернул головой, - такой большой каннибал, а ведешь себя как... А! Это трубы - если бы хозяин дома был жив, он бы рассказал тебе...

Якутин замолк, вслушиваясь в тишину. Из всех четверых неуютней всего приходилось каннибалу, потому что он сидел спиной к черному проему двери, из которого ощутимо тянуло холодом - дом был слишком большой, и отопительная система не справлялась.

-Вы хотели рассказать про призраков, - сказал Максим тонким голосом, - наверное, это все таки лучше, чем слушать то, что скрывается в темноте.

-Да, пожалуй, - произнес Якутин со свистящим вздохом, - Я уже говорил вам про вещи - добрые и злые. Но это все, в сущности, ерунда - при умелом обращении они опасны не больше, чем сушильная машина в прачечной. Не забывай об осторожности, и с тобой все будет в порядке. Другое дело те, что населяют живые существа. Они ведь есть в каждом из нас, и большая часть мирно проходит с людьми их срок, а потом отправляется в неведомые дали за порогом. Что там с ними происходит, мы не знаем, но влиять они уже ни на что не могут. Но бывает так, что человеческая жизнь - известное вместилище всевозможный страстей - он кивнул в сторону каннибала, - прерывается на середине, когда впереди вроде бы еще так много времени и столько дел осталось не сделанными. Эмоции переполняют погибающего, а более всего его мучит сожаление и досада! Чувства эти порой так сильны, что дух его, оторвавшись от бренного тела, не доходит до порога, застревая в неком пространстве между Гранью и миром живым. Оттуда, сверху смотрит он на ныне живущих и пытается, хочет что-то изменить, но не может ибо лишен возможности обращения с материей.

Такие духи мы и называем привидениями - пронизанные печалью тени умерших, они раз за разом пытаются донести до нас то, что их мучит и тревожит, но мы боимся их, бежим от них, скрываемся. А они остаются, замерев между небом и землей в тихой тоске. Люди, которые живут в одном доме с такими призраками страдают от частых депрессий, накатов тоски, что приходит откуда-то извне, и словно бы не их. В самых тяжелых случаях духи входят в близкий контакт с жильцами и те, если не смогут ничего изменить, зачастую, не выдержав наплыва потусторонней грусти, кончают с собой. Такова плата за чужое знание...

-У меня был дом в деревне, - тихо сказал вдруг Поляков.

-Что? - переспросил каннибал.

-Дом. Старый деревенский дом. Мы купили его, когда он пустовал - село было зажиточное, народу много, но никто почему-то не селился в этой избушке. Мои родители купили его, и стали приезжать каждое лето. Я тогда еще был ребенком - лет десять, как тебе Максим, и помню, что в отличие от других своих сверстников никогда не радовался наступлению лета. Они то были счастливы - лето, бесконечная череда солнечных дней, лес, речка, веселые игры... А мне с наступлением тепла всегда становилось не по себе, потому, что я знал - как только солнце войдет в силу, мы переедем в деревню, в этот дом. Наверное, я уже тогда что-то ощущал - радостные мысли приходили в нем крайне редко, я плохо спал, а солнце... даже в самый солнечный день в нем была полутьма. В конце - концов, я приноровился - стал делать вид, что болен простудой, перед самым переездом. Мы оставались в городе... передать не могу, как меня это радовало.

И лишь позже, много лет спустя я узнал, что до нас, в этом доме жил старик - он был нелюдим, сумрачен и редко покидал свое убежище. В селе его не любили и побаивались. Говорили, была у старика дочь. Совсем давно, лишь самые старожилы ее и помнят. Обычная девчушка, мать ее умерла вот она и жила с отцом. Добрая, хозяйственная - будущая первая невеста на селе. Вот только не пришлось ей повзрослеть. Война разразилась, и в дом их угодила бомба зажигательная. Дом, понятно, дотла сгорел - одни головешки остались. Живых, естественно уже и не искали - какие уж тут живые. А два месяца спустя, шел один деревенский мимо пожарища и слышит - вроде плач какой-то. Он кинулся, руками доски разгреб - видит, дверь в погреб. Он ее отвалил, а там отец - запаршивевший, но живой, лежит стонет.

Отправили в больницу, спасли. Там, про дочь спрашивали - говорит, не знаю, где она, в погребе был, когда бомба упала. А трупов-то в развалинах нет как нет! Ни костей обгорелых, ничего! И главное - погреб был пустой абсолютно. Мужик этот никак на своем жиру эти два месяца просидеть не мог. Помер бы с голодухи, а вот если не один он был...

Короче, так и остался бобылем жить. А к старости забрала его тоска, да и повесился он. В этом самом доме. Так вот.

-И что, - спросил Якутин, - с домом-то?

-А ничего, продали его и дело с концом, - произнес Поляков и замолчал.

Настали тишина. Каждый думал о своем. Дом содрогался под порывами ветра, стучала черепица на крыше, позвякивали стекла, да выл и ярился неумолчный ветер в лабиринтах старых печных труб.

-Значит, не стало девчушки... - медленно произнес Андрей Якутин спустя какое-то время, - жалко. Но странно, что в доме поселился не ее дух, а призрак ее отца. А может быть, их там было двое и ночами они выходили на прогулку на задний двор, она собирала цветы, а он шагал по негнущейся под ногами траве и смотрел на звезды? Или махал улетающим в небо духам сгоревших поленьев? Быть может...

-Ну-ка тихо!!! - крикнул каннибал, - Тихо вы!

-Что? - нервно вопросил максим и обернулся на дверь. Там была пустота.

Мороз прошел у присутствующих по коже. В тот момент, когда Якутин начал говорить свою последнюю фразу к его речи примешался некий новый звук, достаточной тихий, чтобы слова его заглушили. Но он был, и это не было трубами.

Две секунды собравшиеся у стола широко раскрытыми глазами смотрели друг на друга, а потом как один вздрогнули, когда в ночи четкой раздался тонкий переливчатый вскрик. Страх быстро перерос в затаенную подспудную панику, когда звук стал нарастать, меняя тональность - четкий, тоненький, он был больше всего похож на плач очень маленького существа, у которого уже не осталось сил громко кричать. В темноте пустого дома это стенание навевало жуть. Люди застыли на месте с ужасом слушая потустороннюю мелодию, и у каждого в глазах застыл один единственный вопрос - что, что это может быть?! Бытовые объяснения приходили голову, но не одно из них не могло объяснить источник звука.

Начавший мелко вздрагивать Максим Крохин живо припомнил лабиринты гробницы. Но тут было хуже, много хуже. Каннибал вскинул ножи - руки его подрагивали.

Неожиданно Якутин рассмеялся, заставив остальных вздрогнуть:

-С духами можно говорить, - сказал он, - только они не отвечают. Узнаете мелодию? "If you go away". Он всегда любил эту романтическую чушь...

-Мобильник, как я не догадался! - неестественно громко сказал каннибал и хлопнул себя кулаками по бокам.

-Ну знаете, так и поседеть недолго, - произнес Поляков и нервно усмехнулся, - я чуть с ума не сошел, пытаясь понять, что это звучит.

-Пашке кто-то звонит. Если учесть, сколько времени прошло с момента его гибели, Павлику должно быть приятно, что кто-то о нем еще помнит, - Якутин внимательно слушал переливы звонка. Отыграв еще партию телефон смолк - мелодичный плач перестал нарушать тишину.

-Да брось, - сказал каннибал, - ему не приятно и не обидно. И его тут нет - он весь до кусочка у меня вот здесь - и он похлопал себя по животу.

-Не скажи, - Якутин вздохнул, - он тут, я уверен. Он погиб такой нехорошей смертью, что просто не мог не превратиться в призрака. Чувство вины и незаконченные дела на земле - это что... Гораздо хуже, когда человек гибнет какой ни будь гнусной, насильственной смертью. Зачастую - гибнет долго, изливая в тонкие пространства свою боль, свой страх и отчаяние. Этим он образует некий барьер, который не дает ему уйти за порог. Настает миг, и он умирает, а после смерти превращается в беспокойного духа. Погибнув таким образом, дух уносит в тонкие сферы всю свою боль и она уже остается с ним навсегда. Он терзается ею, терзается всеми чувствами, которые испытывал незадолго до конца. Эта боль, как зацикленная пластинка - он уходит с ней в вечность. Но дело не только в этом. Нехорошо... неправильно умерев, такой человек, будь он даже добрым и отзывчивым при жизни, он... меняется, становится не такой как прежде. Телесная смерть навсегда впечатывается в его сознание, она крушит и ломает разум, сминает волю. Не остается ничего от него прежнего - теперь это тварь, не рассуждающий сгусток темной злобы, которая испытывает лишь ярость и страдания, которые только усиливают злость. Эта тварь, беспокойный дух хочет только одного - отомстить, найти своего убийцу и отправить его во тьму. И горе тем, кто встал между ними. Зачастую, этот призрак не может покинуть место своей гибели и, не имея возможности, найти убийцу мстит тем, кто имел несчастье оказаться рядом. Тварь не устает, ее активность возрастает ночью, и она не оставит вас в покое, пока вы не сразитесь с ней, либо не исполните ее волю.

И так получается, что чем добрее, чем чище был при жизни человек, тем более черная тварь из него получается. Особенно дети - с ними получается хуже всего. То, что остается после трагической гибели ребенка, все еще хочет играть, но это уже другие игры. Понимаете? Внешняя сторона детского быта - игрушки, фантазии, капризы, остаются, но то что стоит за ними уже давно потеряло всякий человеческий облик. Растоптанное детство - атмосфера неслучившихся надежд, прерванной и уже никогда не возобновленной игры...

Выл, ярился за стенами ветер, круглую застывшую луну стало заносить рваными лохмами облаков - свет ее моргал, высвечивал затемненные углы комнаты, да ветки старых деревьев без листьев аккуратно, пугливо постукивали в стены. Под полом что-то заскреблось, как будто целый выводок мышей пытался штурмом взять толстые доски пола, да раздался вновь тягучий ритм - как очень дальний барабанный бой невидимой армии, вечно идущий в неслучившийся бой.

-Разгулялась погода, - сказал Поляков, - а ведь вроде апрель на дворе, или... май?

-Неважно, здесь всегда тридцатое октября, - произнес печально Якутин, - Ветер и печные трубы дают нам сегодня концерт - октябрьская симфония для печных заслонок и задающего ритм бойлера. Слышите, как они отбивает такт?

-А ведь у меня тоже было... - вставил каннибал.

-Что, дети? - Поляков, поежился. Хотелось ему вскочить и побежать сейчас прочь, но там, за дверью была тьма, а значит бежать было некуда.

-Нет, животные... - сказал каннибал.

-А, бывает, - Якутин кивнул, - духи животных, что обитают, чаще всего в скотомогильниках, привязываются к неосторожным путникам по ночам. Или собаки и кошки, что возвращаются к любимым когда-то хозяевам, чтобы увести их за собой... А что было у тебя?

-У меня... - каннибал опустил взор, - у меня была черная курица... Но не та, нет. В общем-то, она была белой, до того как издохла. Ну, обычная несушка - жила у нас во дворе, вместе с десятком других. А мне всегда было интересно, какова на вкус ее кровь - мне всегда подавали кур жаренными, хотя я и просил их держать в духовке как можно меньше. Я всегда был сыроедом, как вы понимаете. Мне было одиннадцать лет, когда я решился. Почему именно эта курица? Ну, она имела два черных пятна на крыльях - мне всегда казалось что она особенная, не такая как все. Выждав, когда дома никого не было, я поймал ее и, зажав в столярных тисках отца, отпилил ей голову ржавой ножовкой. Как можно медленнее, чтобы понять насколько долго она сможет прожить. Она протянула целых пятнадцать минут - и из белой превратилась в красную. Мне понравилось. Да. Но больше я так никогда не делал, потому что курица пришла ко мне ночью и она была черной как смоль, даже ее клюв, даже глаза и глотка. Она укоряла меня за то, что я отнял у нее жизнь и хотела выклевать мне глаза. Я спросил, что ей от меня надо и она сказала, чтобы я впустил ее в свою голову.

-И ты впустил? - холодно спросил Якутин.

-Да, а что мне оставалось делать? Курица осталась со мной и отныне диктовала свои условия что делать и как. А хотела она одного - чужой крови, как можно больше. Так она и жила со мной долгое время. Если честно, она до сих пор приходит.

Обсудить книгу на форуме

Главная : Фантастика : Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Сергей Болотников: boatman_in@mail.ru http://sbolotnikov.narod.ru
Если данная страница вам понравилась и вы хотите рекомендовать ее своим друзьям, то можете внести ее в закладки в ваших социальных сетях:



Возможно вы ищете советы по тому или иному вопросу? В таком случае будем рады, если указанная информация (не связанная с нашей электронной библиотекой) поможет вам и будет крайне полезна в решении поставленных бытовых задач - .


Вы можете также посетить другие разделы нашего сайта: Библиотека | Детективы | Любовные романы | Эротические рассказы | Проза | Фантастика | Юмор, сатира | Все книги
Добавить книгу | Гостевая книга | Гороскопы | Знакомства | Каталог сайтов |



Как добавить книгу в библиотеку 2000-2016 BestBooks.RU Контакты