Главная
Детективы
Любовные романы
Проза
Фантастика
Юмор, сатира
Новости
Добавить книгу
Гостевая книга
Гороскопы
Знакомства
Каталог сайтов
Контакты


Рекомендации по обучению
Детективы
Любовные романы
Проза
Фантастика
Любовные истории
Классика
Гороскопы

Новости
Статьи
Кулинарные рецепты
Все книги
Реклама
Поиск книг Наши баннеры
1
Новости литературы

 

Электронная онлайн библиотека

Сделать стартовым

Добавить закладку

Капитализм убивает русскую литературу

«В России больше капитализма, чем во всем капиталистическом мире. Сейчас издателей привлекают только те книги, которые пользуются коммерческим успехом и не нуждаются в рекламе», сетует писательница Ольга Славникова, лауреат премии «Русский Букер»

Она сидит на одной из террас Парка Ретиро (Parque del Retiro) и очень возмущена. Как заявляет Славникова, ее страна, взяв за образец западную модель экономического развития, выбрасывает на помойку литературные таланты, руководствуясь исключительно соображениями экономической выгоды. «При советской системе, если ты, по крайней мере, хвалил режим, тебя публиковали, а если нет, то, поскольку ты был диссидентом, тебе платил Запад. А сейчас, если ты занимаешься литературным трудом, тебе не платит никто», добавляет она с раздражением.

Добро пожаловать в западный образ жизни. Цифры и факты подтверждают нынешнее состояние российской издательской промышленности: средний тираж книг составляет 3000 экземпляров, а на гонорар едва можно прожить. Даже если твои произведения переводятся. «Я получаю 4000-5000 евро от издательства Галлимар (Gallimard). Благодаря этому я имею относительную свободу. Писатель похож на космонавта. Он должен подыскивать себе окололитературные занятия», указывает Славникова.

Ей самой нравится плыть против течения. В 2000 году она учредила премию «Дебют» для авторов моложе 25 лет, чтобы открыть путь в книжные магазины произведениям новой русской литературы. Сейчас она только что приехала в Испанию.

«Второй круг» (Другой берег), сборник лучших рассказов, награжденных этой премией, был представлен в среду утром на Книжной ярмарке.

Как отмечают сами удостоившиеся награды писатели Алексей Лукьянов (Соликамск, 1976), Гулла Хирачев (Гуниб, Дагестан, 1985) и Виктор Пучков (Ногинск, 1985) без этой поддержки они бы остались бы в виртуальной реальности. «Я для себя уже четко определил: если мне не удается продать рассказ, то я вывешиваю его в интернете», сообщает Лукьянов, стоя под жарким мадридским солнцем. Славникова хмуро смотрит на него. Она абсолютно не верит в эффективность новых технологий: «Да, сеть превращается в пространство для молодежи. Но я считаю, что это опасно. Искусство имеет свою иерархическую подчиненность, и издание книг помогает улучшить работу писателя. Очень хорошо, что в конце концов все мы перейдем на чтение электронных книг, но предварительно тексты должны пройти через серьезное издательство, чтобы соответствовать нужному литературному уровню и требованиям», предупреждает она.

Без советского призрака

Несмотря на (экономическую) цензуру, которой подвергаются книги, молодые писатели живут в стране, где литературный труд уже не рассматривается в качестве политического оружия. Сейчас здесь нет ни малейших признаков того преследования, которому подвергались их соотечественники Борис Пастернак и Владимир Маяковский. «Власть считает литературу чем-то маргинальным. Ее беспокоит только то, что говорят по телевидению», считает Пучков. «Путина в действительности интересует только внешняя разведка!», добавляет его коллега Лукьянов. Именно поэтому они не испытывают никаких проблем (в том числе моральных), когда пишут о прошлом своей страны без ностальгии (советская эпоха – отнюдь не модное направление, как усиленно пытаются убедить вас сотрудники турбюро, расположенных на Красной Площади Москвы. Но в их произведениях нет также и злобы. Они рисуют портрет своего поколения, того общества, в котором живут - музыка, информатика, Гугл, не забывая о том, что многие их родственники хорошо помнят времена СССР и перестройки.

«Сейчас я пишу об индустриализации 30-х годов, которую застала моя бабушка. Я бы не хотел жить в советской деревне, потому что знаю, что значит жить в сельской местности, но при этом я считаю несправедливым поливать грязью наше прошлое. Говорить, что наши деды прожили свою жизнь зря – несправедливо», подчеркивает Лукьянов.

Разумеется, огромные просторы России, ее политические и исторические особенности приводят к тому, что не во всех городах и селах споры о прошлом проходят в одном и том же ключе.

После опубликования своих рассказов Гулла Хирачев, уроженка Дагестана, граничащего с Чечней, отнюдь не встретила теплого приема со стороны соседей. «Я пишу о людях Кавказа, об обстановке на улице, и многим не нравилось то, что я говорила. Во-первых, потому что я женщина, и создается ощущение, что только мужчины могут описать то, чем живет улица. Меня называли полуженщиной. Во-вторых, многим это показалось кощунственным. Возможно, это и не цензура, но, тем не менее, подобная реакция вызывает беспокойство», замечает она.

Пока что эти три автора, ласкаемые лучами утреннего солнца, могут рассчитывать на поддержку «Дебюта», но для того, чтобы совершить рывок, о котором говорит Славникова, у них, как у космонавтов, еще есть несколько лет.

Паула Коррото
("Publico.es", Испания)

Татьяна Устинова: Я больна тяжелой болезнью...

Татьяна Устинова: Я больна тяжелой болезнью...Татьяна Устинова: Я больна тяжелой болезнью – графоманией.

Татьяна Устинова - российская писательница, которая работает в жанре детектив. Сегодня она одна из трех самых популярных авторов детективов. Кроме того, два десятка ее книг были экранизированы.

Книги Татьяны Устиновой можно найти на любой книжной раскладке. И на вокзале, и в книжном магазине. "Украинская правда. Жизнь" встретилась с писательницей и попробовала разобраться, как написать бестселлер.

- Вы в который раз приехали в Киев. Вам здесь нравится бывать? Или это только работа?

- Мне в Киеве замечательно. Всегда сюда приезжаю очень быстро, наскоками. И ничего не получается - ни погулять, ни постоять, ни посидеть, ни подышать.

Я помню, как лет 5 назад киевляне в обеденный перерыв возили меня на Днепр. И я, опустив ноги в Днепр, испытала необыкновенное счастье.



Мы в Киеве начали ездить давно. Первый раз я приехала сюда то ли в десятом классе, то ли на первом курсе - сразу после Чернобыля. Здесь об этом много говорили.

Город мне очень нравится. Мне кажется, что он похож на Марсель - он такой весь южный.

- Но ведь не портовый.

- Но он на холмах. И по сравнению с Москвой он очень приспособленный для жизни.

- Что это значит?

- Приспособленный для жизни в прямом смысле.

Есть, где гулять, есть, где сидеть, есть, куда пойти. А в Москве этого нет. В Москве можно только хреначить на машине от точки до точки.

Единственное место, не заставленное машинами - это Тверская. Но ходить по ней не имеет смысла. Там нет ничего интересного, кроме сизого угарного облака выхлопных газов.



Я очень люблю Москву, я москвичка в четвертом поколении. Но этот город не приспособлен для жизни.

А Киев - это все-таки Запад. И здесь все другое.

- О Москве поговорили. А в современной России вам как живется?

- Как всем. Трудно, страшно и не всегда весело.

- Почему трудно, почему страшно и почему не весело?

- Трудно - потому что трудные условия. Мы все запуганные. Мы не знаем, что будет завтра.

Если сегодня фанаты подрались на Манежной площади - не случится ли завтра гражданская война? Если сегодня запретили парковки на Тверской, то не запретят ли нам завтра пользоваться автомобилем?

Страшно, потому что много приезжих и высокий уровень преступности.

Не весело, потому что сумасшедшие цены. Настолько сумасшедшие, что кажется, что ценообразование складывается из каких-то условий жизни на Марсе.



Вот почему квартплата составляет половину зарплаты, но при этом отключают горячую воду и негде погулять с собакой? Я не знаю. Никто не знает.

У меня, как и у любого человека, живущего здесь-и-сейчас, много опасений, переживаний, непониманий.

- Но кто виноват? И что делать? Это же вечные вопросы.

- На этот вопрос никто никогда не смог ответить. Хотя пытались. Что делать? Тут мне нравится английская поговорка: делай, что должен, и будь, что будет.

Есть базовые вещи. Вот, например книжные выставки. На них нужно внушать людям, что нужно читать. И не только комиксы и детективы, а и Просветителей. Хорошо бы почитать Блеза Паскаля и Дени Дидро.

А еще нужно внушить, что жизнь устроена не так, как интернет. В реальной жизни пуля может убить. И тут травку нужно поливать, чтобы она росла.

Нужно отучить людей мусорить. К каждому дому приставить дворника, который будет подметать. А тех, кто будет сорить, вдоль хребта метлой.

- Но это же проблема не только чистоты. Это проблема ответственности.

- Это проблема образования. И отсутствия генофонда.

Ведь много чего было - войны, революции, геноцид, голод. Половина населения сгнила в лагерях.



Восстанавливать все это очень трудно. Это дело не двадцати и не тридцати лет. Поэтому нужно просто жить с какими-то представлениями о человеческом достоинстве.

- Вы сами заговорили об образовании. Что вы думаете об образовательных реформах?

- Все люди, имеющие детей, в ужасе от этой реформы образования. Я надеюсь, что это начинание захлебнется, как и все подобные.

- Так что, все оставить так, как есть?

- Я надеюсь, что деньги, отпущенные на реформу образования, благополучно разойдутся по карманам тех, для кого они предназначены. И тогда образование оставят в покое. Лишь бы эти деньги осваивали без ущерба для детей. Пока что их осваивают с ущербом.

- Православную этику стоит вводить в программу?

- Об этом пока дискутируют. Я против, конечно. Россия - не православная страна. Это светское государство.

Если говорить о религиозном воспитании, то можно было бы ввести курс истории религий, чтобы там было и православие, и буддизм. Тогда это имело бы смысл для общего образования, чтобы дети знали, что бывают разные религии. И они не плохие.

- То, что мы сейчас об этом говорим - это все история о "поэт в России больше, чем поэт". Не только автор текстов, но и наблюдатель. Как вы себя чувствуете в роли комментатора?

- Неважно я себя чувствую. Я не чувствую себя вправе что-то комментировать. Я не очень тяну на роль знатока жизни и идей Чучхе.

С другой стороны, я точно очень хороший наблюдатель. Поэтому есть вещи, которые мне абсолютно очевидны, но непонятны кому-то другому. И почему бы эти вещи не обсудить.

- У вас на сайте написано, что вы пишете книги для удовольствия читателей. Так что, литература только для удовольствия?

- Да нет. Литература к удовольствию не имеет никакого отношения. Это как утверждать, что физика нужна для того, чтоб изобрести самолет ил двигатель внутреннего сгорания. Литературный процесс не призван, ни развлекать, ни учить.

- Тогда для чего он?

- Ни для чего. У него нет функциональной цели. Это как дышать.

Дышат, чтобы жить. И я пишу, чтобы жить. Я больна тяжелой болезнью - графоманией. Если я перестану писать, то меня нужно будет отвезти в Институт нервных болезней, и там лечить.

Я уверенна, что даже люди, пишущие философские эссе, пишут потому, что не могут не писать.

- Тогда все писатели - графоманы.

- Графомания - это просто название процесса мании писать.

- Как заболели этой манией?

- Люблю детективы. Мне этот жанр нравится, он для меня самый лучший на свете. Еще до того, как меня начали печатать, я начала писать детективы. Я не выбирала этот жанр сознательно.

- Интересное совпадение - этот жанр все-таки один из самых коммерчески привлекательных.

- Фэнтези - еще более коммерческий жанр. Или истории про вампиров. Но пока еще не могу переключиться на истории про вампиров.

- Хотелось бы?

- Нет. Мне нравится, как Борхес писал, урбанистический сиюминутный пейзаж детектива. Автор фентези из меня вышел бы не очень.

- Но вы как автор детективов, зарабатываете себе на жизнь книгами?

- Конечно. Я не работаю на другой работе.

- А в Украине таких писателей очень мало.

- И у нас таких единицы. Я пишу десять лет, из них лет пять я зарабатываю.

- Выросли ваши гонорары?

- Нет, гонорар такой, какой есть. Все зависит от продаваемости. Чем больше книг продано, тем больше денег.

Но если я долго не пишу книгу, то и нет у меня такой зарплаты, и живу я за зарплату своего мужа.

Самый популярный российский автор - Дарья Донцова - это не Джоан Роуллинг, которая получает шесть миллионов долларов в минуту. Наш рынок очень доморощенный.

- А популярность на Западе?

- Весь западный рынок мы давно упустили. Читали и читают только Чехова и Толстого. И еще знают, что есть русский писатель Dostoyevsky. Есть еще один популярный автор, но он не писатель - это Солженицын.



Чтобы вернуть западный рынок, нужно приложить очень много усилий государству. Нужно людей возить на выставки, собирать национальное агентство литературных агентов и переводчиков. Этим никто никогда не будет заниматься

- Но может есть специфические российские темы?

- Не знаю. Я думаю, что конъюнктуры такой не существует. Нельзя сказать себе, что вот возьму и напишу бестселлер, который будет востребован в Китае.

- А бестселлер, который будет востребован в России?

- Тут или попадешь, или не попадешь. Тебя или будут читать, или не будут читать. Такие вещи делают с сиюминутным расчетом.

Такое умеет делать Сережа Минаев, который вычислил, чего тогда не хватало, и написал свои три книги.

Невозможно поставить себе задачу стать новым Дэном Брауном.

- В Украине мало жанровой литературы и мало хороших детективов. Есть универсальный рецепт успешного детектива?

- Детектив, как и любая беллетристика - это сюжетная проза. Значит, там должен быть сюжет. Кошмарное преступление, запутанное расследование и феерический финал.

В детективе должна быть какая-то разумная логика. Если автор не понимает, почему это ужасный человек убил свою бабушку, то читатель не поверит и тоже никогда не поймет.

И должны быть детали. Читатель должен узнавать себя, своего соседа и вчерашние новости.

- Наверное, вы любите кино.

- Да. Люблю фильм "Турист", "Пиратов Карибского моря", какие-нибудь рождественские любовные истории. Люблю хорошее отечественное кино, вроде "В августе 44-го" или "Неоконченная пьеса для механического пианино" Михалкова.

И при этом люблю Ларса фон Триера и Кустурицу.

- Вы следите за украинской литературой?

- Я знаю украинскую классическую литературу. Это Гоголь, Шевченко и Сковорода. Это мировая литература экстра-класса. По моим представлениям о жизни, лучше Гоголя никто об Украине не писал.

К сожалению, Гоголя на Западе знают мало. Странно, что Толстой известен, а Гоголь - нет.

Ирина Славинская
Фото Дмитра Амідова

Если данная страница вам понравилась и вы хотите рекомендовать ее своим друзьям, то можете внести ее в закладки в ваших социальных сетях:



Возможно вы ищете советы по тому или иному вопросу? В таком случае будем рады, если указанная информация (не связанная с нашей электронной библиотекой) поможет вам и будет крайне полезна в решении поставленных бытовых задач - .

Вы можете также посетить другие разделы нашего сайта: Библиотека | Детективы | Любовные романы | Эротические рассказы | Интимные истории | Любовные романы | Любовный гороскоп | Проза | Фантастика | Юмор, сатира | Все книги Добавить книгу | Гостевая книга | Гороскопы | Знакомства | Поиск книг | Каталог сайтов |



Как добавить книгу в библиотеку 2000-2016 BestBooks.RU Контакты