BestBooks.RU - электронная библиотека
Библиотека
Детективы
Любовные романы
Проза
Фантастика
Юмор, сатира
Библиография
Писатели
Новости
Новости литературы
Добавить книгу
Гостевая книга
Гороскопы
Знакомства
Каталог сайтов
Контакты


Рекомендации по обучению
Детективы
Любовные романы
Проза
Фантастика
Любовные истории
Классика
Гороскопы
Новости
Статьи
Кулинарные рецепты
Все книги
Книги Реклама
Поиск книг Наши баннеры
1

 

Электронная онлайн библиотека

Молчание писателя – это тоже форма его творчества - Быков

Источник

Дмитрий Быков: Молчание писателя – это тоже форма его творчества

Кстати, о Достоевском. Много здесь писем, где меня пытаются разубедить мягко – спасибо тактичным читателям и слушателям. Я сам неожиданно получил от Достоевского довольно интересный урок. У меня сейчас был цикл лекций для детей в «Прямой речи» по основным программным произведениям. И там я сказал, что невозможно понять контекст русской прозы без «Что делать?», без ключевой полемики – полемики Достоевского с Чернышевским, полемики о разумном эгоизме, о целом лужинском кафтане. Невозможно понять этот спор рационалиста Чернышевского с иррационалистом Достоевским. И я школьникам – там у меня сидят в основном дети 14-16 лет – сказал, что если они хотят понимать контекст русской литературы, неизбежно надо прочитать два текста: «Что делать?» (пусть несколько глав, пусть хотя бы сны, про грязь здоровую и грязь больную, и так далее) и неизбежно надо прочитать – хотите вы или нет – «Записки из подполья». При том, что – предупреждаю вас – это текст довольно мучительный, довольно отвратительный, довольно тоже растлительский в каком-то смысле. То есть очень легко стать на позицию рассказчика, ведь Достоевский начал тоже с разоблачения этого обывателя, а кончил тем (как и всякий настоящий писатель), что он с ним почти отождествился и его полюбил. И вторую часть, «По поводу мокрого снега», я сразу скажу: слабонервным – не читать. Потому что сцена с проституткой и разговор с ней – некоторые куски там принадлежат к числу самого душераздирающего, самого мерзкого, что есть в русской литературе.

Но они прочли все. Понимаете, нет такого более точного, более верного способа заставить прочесть книгу, как не рекомендовать это делать, как запретить. Они прочли поголовно, причем в основном вторую часть. Вот я спрашиваю: «Эта книга произвела на вас тяжелое впечатление?» «Да», – отвечают все дружно. «Кому она понравилась?» И все поднимают руки. Это гениально. Это омерзительная проза, но она гениальная. Она поразительно написана. Я подумал, что ребенку надо получить эту прививку, именно в отрочестве надо прочесть «Записки из подполья», чтобы никогда этому соблазну не поддаваться. Но они признали все дружно, что как ткань прозы это блистательно. И я должен с ужасом признать, что хотя и на мой взгляд эта книга – самая опасная в мировой прозе; я думаю, именно она свела с ума Ницше, но все-таки это книга великая, ничего не поделаешь.

«Способен ли автор понять, когда ему нужно прекратить писать? В спорте существует такое понятие – «уйти на покой» Почему только в спорте? В кино, в театре оно существует. «На мой взгляд, Стивен Кинг в последнее время стал писать плохо» Нет, не согласен. Для меня любой Кинг хорошо. Способен ли автор вовремя остановиться, не брать в расчет экономику и объективно смотреть на собственное творчество?»

Тут, понимаете, два момента. Во-первых, для писателя, который чуть выше обычного среднего уровня, нету императивности писать во всякое время. Нет такой необходимости. Я часто цитирую слова Ясена Засурского о Капоте. Я спросил, почему Капоте в последние годы не писал. Он ответил, что хороший писатель может писать во всякое время, а великий – не во всякое. Фраза очень утешительная. И второй момент: меня всегда вообще занимал случай творческого молчания. Вот как сказал про себя Пелевин: «Хорошему писателю не писать так же важно, как писать». Молчание Сэлинджера было очень важным творческим высказыванием. То, что он замолчал в первой половине 60-х, в 1965 году, строго говоря, – это и означало конец великой американской прозы, ее вырождение либо в документалистику (что, может быть, есть вырождение со знаком «плюс»), либо в беллетристику, что, скорее, есть вырождение со знаком «минус». Диверсификация проекта. Великая американская литература распалась на две эти ветки: на новый журнализм и чисто коммерческий беллетризм.

Я считаю, что молчание писателя – это тоже форма его творчества, и, как говорила та же Ахматова: «Больше всего делаешь, когда ничего не делаешь». Феномен внезапно замолчавшего литератора – это, в каком-то смысле, и важный показатель кризиса эпохи, и важный показатель трезвой самооценки. То, что Леонов в какой-то момент перестал писать, тридцать лет ничего не печатал. То, что Шолохов замолчал. Я все-таки уверен, что «Тихий Дон» – это его роман, а дальше – что к этому добавлять? То, что Маргарет Митчелл – такой американский двойник Шолохова – ничего не добавила к «Унесенным ветром». Мне кажется, что писательское молчание – это либо показатель того, что тема закрыта и не надо ее ворошить, либо показатель того, что читатель исчез, что не с кем больше разговаривать. Я, кстати, для себя никогда не исключал возможности такого долгого молчания, и это не приговор, это не что-то страшное. Понимаете, вот говорят: «Бесплодие для писателя – огромная мука». А мне кажется, что иногда помолчать – это счастье, это возможность накопить впечатлений, возможность понять, как меняется мир. Слишком много писать, мне кажется, или, во всяком случае, писать регулярно – это та каторга, от которой избавлен писатель, имеющий вторую профессию. Он может себе позволить не зависеть от гонораров.

. Скажем, я написал тут продолжение «Списанных» и не печатаю его. И это так приятно – когда у тебя книга лежит в столе. Вот Астафьев «Прокляты и убиты» написал довольно давно, то есть задолго до публикации. Он говорил: «Лежит в столе, каши не просит». «И лучше, – говорил он, – я и не хотел ее печатать, зачем? Я свой кошмар выбросил из себя, свой невроз преодолел, а зачем это выставлять на всеобщее обозрение?» Жена его уговорила, и он напечатал. Понимаете, это большое счастье – печатать не для публикации. То есть писать не для публикации. Сэлинджер же тоже писал все это время. И, кстати, страшное подозрение меня угнетает. Ясен Засурский тот же с сэлинджеровскими агентами дружен, и он говорил, что, мол, от этого агента слышал: Сэлинджер в 1972 году прислал ему новую рукопись, и он ему ответил: «Останься легендой». Что если опубликованные тексты Сэлинджера окажутся хуже, чем его молчание? Вот я этого ужасно боюсь. Хотя мне дико хочется их прочитать, дико хочется прочитать особенно эти рассказы про Холдена Колфилда, про семью Холдена Колфилда, продолжение «Над пропастью во ржи». Жутко хочется прочитать! И жутко хочется новые рассказы о Глассах, и какие-то рассказы о посмертном опыте Симора Гласса. Жутко хочется про Бадди что-то узнать. Если это окажется хуже, это будет очень горько. Но все равно я продолжаю ждать 2020 года.

June 30, 2019 06:36 PM
Если данная страница вам понравилась и вы хотите рекомендовать ее своим друзьям, то можете внести ее в закладки в ваших социальных сетях:



Возможно вы ищете советы по тому или иному вопросу? В таком случае будем рады, если указанная информация (не связанная с нашей электронной библиотекой) поможет вам и будет крайне полезна в решении поставленных бытовых задач - .

Вы можете также посетить другие разделы нашего сайта: Библиотека | Детективы | Любовные романы | Эротические рассказы | Интимные истории | Любовные романы | Любовный гороскоп | Проза | Фантастика | Юмор, сатира | Все книги Добавить книгу | Гостевая книга | Гороскопы | Знакомства | Поиск книг | Каталог сайтов |



Как добавить книгу в библиотеку 2000-2018 BestBooks.RU Контакты